– А умываться кто будет?- хитро ввернула Ольга и объяснила Орбелу:- Умывать ее и тем более купать – чистая мука. Рычит, кусается, рвется из рук.

– Лилит кушать хочет,- упрямо повторила девушка и, недружелюбно покосившись на Ольгу, с ногами забралась на стул.

– Ладно уж, ходи немытая,- проворчала сотрудница.А вот сидеть так не будешь.- И шлепнула ее по колену.

Лилит метнула на нее исподлобья не то испуганный, не то оборонительный взгляд, но, понимая, что за непослушание ее могут оставить без еды, покорилась и опустила ноги.

Орбел с любопытством наблюдал странную сцену.

– Ест она безобразно,- сказала Ольга,- жадно, почти не жуя. Но кое-чего нам удалось добиться. Вот, понаблюдай сам.

Ольга поставила две тарелки с маленькими ломтиками тостов – одну перед Лилит, другую – перед собой. А между тарелками положила короткую тонкую указку.

– Делай, как я, – напомнила она Лилит и, взяв двумя пальцами кубик поджаренного хлеба, церемонно отправила себе в рот.

Лилит, проследив за ней, потянулась к ее тарелке…

– Это моя! – строго одернула ее Ольга. – Твоя вот.

Рука Лилит застыла над столом, потом молниеносно сгребла пригоршню тостов и запихнула в рот.

Ольга легонько хлестнула ее указкой по руке. Перестав жевать, девушка затравленно втянула голову в плечи.

– Как ты можешь бить ее! – возмутился Орбел.

– Я ее воспитываю. Иначе невозможно.

– Ты ее дрессируешь, а не воспитываешь.

– Я делаю то, что мне поручено. Претензии предъявляй… своему отцу. Экспериментом, как тебе известно, руководит он.

…Приглашенные ученые собрались в точно назначенное время. Никто больше не выражал сомнений по поводу неподложности Лилит.

Орбел, внимательно прислушиваясь к беседе, думал о том, что от самоуверенности и позерства отца не осталось и следа.