Так что, неведомый товарищ, вот такая у меня реакция на твои действия. А ты чего ждал?

Прошел на кухню — за столом трое, мне чуть-чуть места оставили в самом уголке у стены. Мужик, разбудивший меня, все еще хмурится. И чего? в десять минут я уложился. Женщина — то ли хозяйка, то ли прислуга, улыбаюсь благодарственно, принимаю чай в подстаканнике. Девушка, заглянувшая ко мне, строго спросила:

— Иосиф, вы сейчас в Смольный, с папой? Скажите, сегодня восстание?

Мрачный вскинулся, недовольно зашевелил бровями. Папа-конспиратор. Ату ее!!!

— Тата, не говори ерунду, с чего ты взяла?!

— Все знают, все! Иосиф, ведь правда, восстание сегодня, я знаю!

Я тоже кое-чего знаю, но помалкиваю. Эх, дети…

— Спасибо за чай. Нет, не в Смольный, у меня еще другие дела, спешу…

Еле остановился, чтобы не прокартавить:

— Конспигация, батенька!

Что халявная молодость делает, прямо в голову бьет. Мужчина несколько растерянно спросил:

— Так ты один пойдешь?

Кивнул, встал и вышел из кухни, он поднялся следом. Женщина сокрушенно вздохнула: — Опять ничего не позавтракал.

Оглянулся: — До свидания, спасибо, тороплюсь — и прошел в коридор. Не продумал, что тут может быть мое на вешалке? Зайдя в комнату, взял с дивана шинель, зорко наблюдая, не вызовет ли это удивления. А и было бы — мне уже почти все равно, больше не увидимся. Накидывая, протянул руку мужчине.

— Мне пора.

И, не давая продолжить вопросы, тронулся к двери.

— Открой, пожалуйста.

Удивленно взглянув, он пропустил меня на лестничную площадку и мои шаги загрохотали в гулком лестничном пролете — впервые после этих почти тридцати лет. Едва ли не бегом спустился и вылетел из парадной. Глухо ахнули двери. Свобода!

Темно, начало восьмого, посветлеет еще часа через два. Единственный фонарь на перекрестке склонил желтую голову.