"Слуги, почему не снимете с него колоду? Разве не ведаете, что завтра хан простит его?"

Слуги же, заранее подговоренные, отвечали:

"Завтра и снимем, как ты говоришь".

"Как вы жестоки, слуги! - отвечал с притворной жалостью Ковгадый. - Ну по крайней мере поддержите колоду, чтоб не отдавила ему плеч".

Посмеявшись на Михаилом, Ковгадый велел увести его. Когда же Михаила вели через торг, князь пришел в изнеможение и присел на бревно отдохнуть. Тотчас вокруг него собралась бывшая здесь же на торгу толпа греков, немцев и литвы и стала со смехом показывать на него.

Тогда один из русских бояр сказал Михаилу:

- Господине! Видишь, сколько народа стоит и смотрит на позор твой, а прежде они слыхали, что был ты князем в земле своей. Пошел бы ты в свой шатер, чтобы не видели они твоего посрамления.

Михаил с трудом поднялся и побрел прочь. Отрок же придерживал его колоду.

* * *

Спустя день князь попросил священников отпеть ему заутреню, часы, прочел со слезами правило к причащению, исповедался и призвал сына своего Константина, чтобы объявить ему последнюю свою волю.

Простившись с сыном, Михаил в смятении душевном попросил:

- Отрок, открой мне псалтирь, очень тяжело у меня на душе.

Отрок открыл ему псалтырь и открылся псалом: "Сердце мое смутися во мне, и страх смертный прииде на мя".

- Что значит этот псалом? - спросил князь у священников, те же, не разъясняя, поспешили указать ему на другой псалом: "Возверзи на господа печаль свою, и той тя пропитает и не даст вовеки смятения праведному".

Когда Михаил закончил читать псалмы, в шатер вбежал отрок, стоявший снаружи:

- Господине! Приближаются сюда Ковгадый и князь Юрий Данилович со множеством народа.

Бояре и сын Константин устрашились, Михаил же сказал твердо:

- Знаю, зачем они идут, чтобы убить меня. Бегите же все к ханше, а то как бы и вас не убили со мной.