Часам к десяти мы устали, Захотелось расслабиться, послушать музыку и выпить крепкого душистого чаю.
— Ребята, а чая-то в доме нет! — смущенно признался Ладик. Помимо того, что Гриммов — новатор симплоки, он еще и прекрасный хозяин, и такого подвоха с его стороны мы не ожидали.
Тут раздался голос Игоряши:
— Ч-чай? Ч-что же в-вы мн-не раньше н-не ск-сказали?
Он полез во внутренний карман пиджака и вытащил оттуда большую черную жестяную банку. На боку ее по сиреневому полю, заключенному в золотую арабеску, шла надпись: «Jasmine Tea». Это был восхитительный чай «сучонг» с лепестками жасмина — продукция старинной британской чайной фирмы «Твиннинге». Банка содержала восемь унций чая и, конечно, не могла поместиться во внутреннем кармане облегающего твидового пиджака.
Это был очередной трюк Игоряши.
Вскоре вскипел чайник, и вот уже перед каждым из нас стоит чашка с янтарным напитком, источающим жасминное благоухание.
— Совсем недавно читал одну японскую книгу, — сказал Герард, сделав первый глоток, — там мне встретилась восхитительная танка о чае. Если не ошибаюсь, звучит она так:
— Ошибка! — радостно воскликнул Игоряша. — Во второй строке не «под чистым небом», а «под звонким небом».
Герард поперхнулся, обжегшись, и едва не выронил чашку.
— А ты откуда знаешь? — грозно спросил он, — эта книга только-только вышла. У нас в секторе контрольный экземпляр.
— Знаю, — просто ответил Игоряша. — Это стихи поэта и каллиграфа Нансея Кубори в переводах Льва Минца, под редакцией доктора исторических наук С. А. Арутюнова. Сборник называется «120 танка, написанных в чайном домике». Тираж десять тысяч. Книга иллюстрирована каллиграфическими иероглифами автора.