Он замер, чуть привстав на цыпочки, обратившись в слух: показалось, шум там какой-то.

— А? — глянул вправо, на стрелков. — Или показалось мне? Слушать всем!

Шепот раздался рядом, почти возле уха, с той стороны ворот:

— Возвращаются, Старый. Идут наши. Встречайте.

— Как — идут? Уже? — и через почти незаметную паузу. — Все идут?

Отвернулся от амбразуры, прикрикнул вполголоса на оставшихся молодых:

— Мечи в руки, ребята! Быстро-быстро-быстро! К воротам! Готовсь! Эй, стрелки, глядеть в оба!

Замерли все на своих местах. Отряд мечников с короткими мечами, собравшийся тесной кучкой у ворот. Стрелки с арбалетами, нацеленными в ночь. Караульные внешних постов, залегшие по опушке недалекого леса.

Хоть и выжигали постоянно лес, хоть и вырубали кустарник, а все же от опушки до ворот — только-только стрелой не достать. Близко лес. Близко опасность. Потому и в напряжении всегда караульные. Потому и идут, как на смерть каждый раз, те, чья очередь караулить снаружи.

Шум неподалеку, шаги, веселый шепот в амбразуру:

— Наши, все! И с добычей какой-то! Тащат с собой чего-то!

— Приготовились! — дал отмашку Старый. — Начали!

Двое сдвинули засов, тут же подперев рычагами створки ворот. Потом потихоньку стали отпускать. Стрелки приникли к ложам арбалетов, не спуская глаз с темноты, царящей вокруг, целя прямо, в сторону леса, а те, что у ворот, чуть вкось, вперекрест по площадке перед воротами.

Старый шагнул чуть в сторону, освобождая место двум мечникам, позвал:

— Петро?

— Я тут! — откликнулся тот снаружи.

— Порядок знаешь. Ты — последний. Ну, начали?

— Первый! — крикнул Петр.