Она слегка покраснела.

— Извините. У них были сложные отношения. Я помню драки с громкими криками, пощечины, битье посуды, хлопанье дверьми, обвинения, угрозы. — Она сунула в рот указательный палец и начала грызть ноготь. Это так действовало мне на нервы, что я еле сдерживалась, чтобы не ударить ее по руке.

— Кто-нибудь из них когда-нибудь бил вас?

Она отрицательно замотала головой.

— Я обычно сидела в своей комнате, пока все не заканчивалось.

— Она когда-нибудь вызывала полицию?

— Два или три раза, насколько я помню, хотя, возможно, и больше.

— Давайте я попробую угадать. Она угрожала подать на него в суд, но в конце концов наступало примирение, а потом все начиналось сначала?

— Думаю, что человек из департамента шерифа занимался ими. Я помню, как он приходил к нам в дом. Помощник шерифа в желтовато-коричневой форме.

— Стараясь убедить ее предпринять какие-то действия?

— Да. И ему, наверное, это почти удалось. Кто-то мне говорил, что она просила арестовать его, но произошло какое-то недоразумение, и судья не подписал ордер.

— Зная об их отношениях, после того, что случилось, представитель департамента шерифа беседовал с вашим отцом, думая, что тот мог быть причастен к ее исчезновению?

— Ну да, но я в это не верю.

— А что, если выяснится, что это все-таки он? Тогда вы потеряете обоих родителей. Сейчас у вас по крайней мере есть отец. Хотите рискнуть?

— Я хочу знать. — На ресницах Дейзи заблестели слезинки. Она приложила ладонь ко рту, чтобы унять дрожание губ. Щеки ее покрылись красными пятнами, словно от внезапного приступа крапивницы.

Должна признать, что ей нелегко было решиться ворошить прошлое. Большинство людей предпочли бы замести «старую пыль» под ковер.

Тэннье достала из джинсов носовой платок и протянула Дейзи. Та вытерла глаза, высморкалась и быстро взяла себя в руки: