— Когда я решу, тогда и отплывает. А что? Неужто решили поплавать немного? Доспехи на дно не утянут?

— Возможно, немного, а возможно, и очень даже много, — глубокомысленно заявил Альфред.

— Эк, загнул, — ухмыльнулся капитан. — Так что? Выкладывайте, что надо. Не захотите — ищите другое судно. На «нет» и бобра нет, как говорится.

Моряк, похоже, отличался редким, прямо-таки мальчишеским любопытством, которое не утратил за прожитые годы. И, надо сказать, не самые лёгкие годы…

Джонатан Уилтроу, пятый сын в семье столяра, с самого раннего детства привыкал полагаться только на себя: родителям до него особого дела не было. Мать, зарабатывавшая гроши трудом швеи, была вечно занята. Отец становился год от года всё мрачней и мрачней: он корил себя за то, что не может достойно содержать свою семью, и заливал тяжкие думы дешёвым вином. Сёстрам нужно было приданое, старший брат приносил монетку-другую после долгого дня службы посыльным в лавке мясника. А Джонатан… Джонатан смотрел на пенистые волны, разбивавшиеся о прибрежные скалы, на чаек, знавших, что такое свобода, на дельфинов, чьи спины озаряли лучи закатного солнца…

И однажды утром пятый сын Колина Уилтроу нанялся юнгой на китобойное судно, отправлявшееся в северные края. Джонатан думал, что за пару лет станет богачом, оденет в шелка сестёр, избавит родителей от необходимости работать, найдёт для брата жену-принцессу из какого-нибудь небольшого королевства…

А годы шли и шли, но Джонатан так и не разбогател. Родители отправились в лучший мир, сёстры вышли замуж за бедных рыбаков (самая младшая отличилась — выскочила за каменотёса), брат стал хозяином мелкой лавочки, так и не найдя подругу жизни…

— Нам бы до Цирки доплыть, — жалостливо протянул Альфред.

— Что ж, недалеко. Заплатить есть чем?