- Всем известно, что когда растаял иней Нифльхейма, возникла из него корова, она-то и кормила первого из великанов, пока он подрастал. Сама же Аудумла - так звали ее - лизала соленые камни, покрытые инеем, так в камне выросли волосы, потом - голова, а потом и весь наш дед. Он был хорош собою, высок и могуч. У него и родился Бор. - Все это здорово, - отмахнулся Вили, - но за что тебе попало от матери? А? - Вот за это! - гордо сказал старший брат и вытащил откуда-то огромный черный меч, по которому от рукояти до острия пробегало зловещее пламя. - Мама моя родная! Что это? - изумился Ве. - Это меч Суртра! - воскликнул старший брат. - И не будь я Одином сегодня мы поиграем с великанами на равных. Твердь под ногами содрогнулась. - Просыпается! Сейчас-то и начнется самое интересное! - добавил назвавшийся Одином. - За мной! - крикнул он братьям, взмахнув оружием. И веселой гурьбой они понеслись прочь от бездны, которую позже назовут Мировой.

* * * Тело исполина еще вздрагивало в предсмертных конвульсиях. Под ногами хлюпало, густая теплая жижа заливала все зримое и необозримое. Один устало опустился прямо в кровь, воткнув меч перед собой. Вили и Ве бухнулись рядом, расплескав месиво: - Эй вы, осторожней! - выговорил им Один, и вытер брызги со щеки. - Да, неплохо повеселились! - отдышавшись, проговорил Вили и, вдохнув полной грудью, добавил. - И запах что надо. - Верю, мало кто ускользнул, - отозвался Ве, тряхнув мокрой рыжей копной волос, что спадали на плечи. - Нет, вон там кто-то удирает, - молвил Один, нехотя подняв руку, и указал в первый на этом свете горизонт. - Ах ты, неужели остался недобитый? - огорчился Вили. - А пускай, у этого турса дочки очень даже ничего, хотя тоже великанши, улыбнулся Ве озорно. - Ты всегда был неравнодушен к великанским бабам, - вскипел Один, - Никак этот турс - Бергельмир. Вот ревет, как медведь? Чего он кричит? Вили прислушался: - Ясно что, пощады просит. - Уж кто бы говорил о бабах? - ответил Одину Ве, все еще хитро улыбаясь.