И вот над седой равниной моря ветер тучи собирает. Между тучами и морем в страхе мечется Мурза. Ветер воет… Гром грохочет…

Буря! Неужели грянет буря?!

Шахиня приподнялась на ложе, и сразу поняла, что ее разбудило. На подоконнике, нахохлившись, и слабыми движениями пытаясь поудобнее уложить потрепанные крылья, сидел Мурза, и с тоской смотрел на Шахиню. "Вот, — думал он, — пока я отсутствовал, даже моего любимого верного пса прибрала к рукам…"

На коврике у ложа Шахини лежал любимый верный пес Мурзы. Он был тщательно расчесан, а на хвосте красовался пышный яркий бант из алой ленты.

Увидев, что Шахиня проснулась, пес лениво гавкнул и опустил лоснящуюся от сытости морду на отмытые до блеска лапы с подстриженными и наманикюренными когтями.

— Ты опять посмел летать, дерзкий червь, без высочайшего повеления Центрального Султаната?! — вскричала Шахиня.

— Я не виноват! — моляще возопил Мурза. — Это все они, прахоподобные выродки — террористы — чудовищным пинком в зад, бросили меня в принудительный полет. О, богоподобная, отвяжи меня ради бога, от этих проклятых крыльев! Я летел к тебе, я торопился… Я вынужден был воровать с чужих полей всякую гадость и ею питаться. Я ел кабачки! Я даже ел кукурузу! Лишь бы поскорее увидеть тебя…

— А на что ты мне нужен? — проворчала Шахиня под нос. — В роли Мурзы ты меня больше устраиваешь, особенно если находишься подальше…

Поколебавшись, она поднялась с ложа, в руке ее сверкнул острый, с узким лезвием, кинжал. Подбежав к Мурзе, она задумчиво повертела кинжалом у его носа. Отточенное лезвие остро блеснуло Мурзе в зрачки. Смерть, злорадно ухмыльнувшись, дунула ему в лицо. Не выдержав, Мурза опустил веки. Да, Шахине надо быть дурой, чтобы не воспользоваться благоприятным моментом. Улики налицо, привязаны к рукам Мурзы. Ей даже не придется ничего объяснять в Шахнадзоре.