Податься было абсолютно некуда; на преподавательскую работу — не позволяли нервы, пришедшие в полный раздрай после повторного сотрясения мозга. На тяжелую работу пойти — тоже было смерти подобно. Как многие, он попытался бизнес покрутить в компании с бывшими друзьями по спортзалу и культуристической «качалке», но кончилось все плачевно. Не дано — значит, не дано… Таким образом факт, который дан был ему в весьма гнусных ощущениях, так и остался фактом: он надолго приземлился в слесарях и просвета до самой пенсии не просматривалось…Хорошо хоть Ольга стоически переносила все передряги. С ней Павлу повезло, хоть и была она холодной и рассудительной, как теорема, и совершенно равнодушной к сексу.

Была правда одна отдушина; еще лежа в больнице от тоски и безысходности он начал писать рассказы, а потом, уже работая в бассейне, решился даже на повесть. Сразу нести в издательство свои произведения он не решился, подумал, что не худо бы, как это принято среди ученых, показать свою работу специалисту. Зашел как-то в Союз писателей, спросить, не почитает ли кто-нибудь из них его рукописи. Писателей там почему-то не оказалось, только несколько мужичков ханыжного вида увлеченно резались в бильярд. Однако он все же нашел живую душу при деле — в крошечной комнатенке сидела за столом пожилая дама и изучала содержимое тощей папки. Шагнув в дверь, Павел стеснительно поздоровался. Женщина подняла голову, доброжелательно глянула на него.

— Извините, пожалуйста, — робко затянул Павел, — а как бы мне повидать кого-нибудь из писателей?

— А вы кто? — спросила женщина приветливо.

— Ну-у… Я тут кое-что написал… Хочу показать специалисту.

— А-а! Вы начинающий?! — радостно воскликнула она.

— Н-у… в общем-то, да… — пробормотал Павел.

— Тогда вам лучше в молодежное литературное объединение пойти. Там и прочтут, и обсудят, и помогут…