Павлу пришлось много сил употребить, чтобы убедить жену и тещу в том, что грибы съедобны. Хоть и была теща дамой деревенской, в город перебралась уже взрослой, но деревенские почему-то считали шампиньоны поганками.

Солнце едва перевалило зенит, а все емкости Павел уже заполнил добычей. Правда, он слишком далеко углубился в лесной массив, и теперь возвращаться на дорогу придется уже не отвлекаясь на охоту. Он этому только порадовался, можно будет через пару дней после дежурства снова наведаться сюда, и добыча будет обеспечена.

Остановившись на уютной опушке околка, он рассортировал грибы; которые покрепче — сложил в рюкзак, остальные разложил по ведрам. Составив добычу рядом с велосипедом, набрал дров, развел костерок и разложил на газете походный обед: пару яиц, хлеб, лук, пару помидоров, которые мастерски растила на своем огородике Анна Сергеевна, и не торопясь, принялся трапезничать.

Все осталось где — то там, в призрачной нереальности хмурой действительности; и зарплата, которую перестали платить, и всеобщий бардак, от которого иногда выть хотелось и расшибить себе голову о стену, и в одночасье рухнувшие мечты и надежды. Здесь был теплый ветерок, ласковое солнце, склоняющееся за вершины берез, успокаивающий шелест листвы над головой, и тишина… Оглушающая тишина леса! И вечность природы… Павел вдруг сообразил, что с полигона за весь день не донеслось ни единого звука выстрела.

Плотно подкрепившись, Павел растянулся на теплой земле и принялся смотреть в небо, где в глубокой голубизне неспешно плыли легкие белые облачка. Вскоре из глубины сознания, будто лукавая русалка из омута, всплыла мысль: а собственно, почему он решил, что жизнь не удалась, что все рухнуло? Почему до сих пор он не выгнал из сознания мысль, что полжизни коту под хвост? Наверное, он душой еще не принял великой философской истины — все развивается по спирали; закончился один виток спирали его жизни, когда ему пришлось уйти из Университета, теперь идет другой.