- Это такая большая проблема? - задумался я. - А нельзя узнать, сколько процентов зеленых покрашены?

- Этого не знает никто... То есть среди близких все ориентируются...

- А за покраску грозит какая-нибудь кара?

- Единственное наказание - лишение хлорогена, то есть лишение возможности достичь настоящей зелени... Ну и, естественно, дисциплинарные взыскания.

После этого разговора я отправился в библиотеку и в энциклопедии разыскал статью длиной в несколько страниц под заголовком "Оноо". При помощи работников библиотеки я разузнал еще некоторые подробности из жизни доцента, а нынче сверхпрофессора, Оноо.

Первым, кому удалось позеленеть, был молоддой ассистент профессора. Он зазеленел после полугодового приема хлорогена, тогда как другие ассистенты, только после года. Сам Оноо попробовал хлороген намного позже, но также с положительным результатом. После этого препарат стал доступен всем желающим. Это они, ветераны эпохального эксперимента, стали моральной основой и костяком клана зеленых.

Из библиотеки я вышел пополудни. Солнце пекло, улицы были почти пустыми. Я остановил крытый автомобиль заполненный молодыми Келорианами с изумрудным оттенком кожи и попросил показать дорогу к пляжу или бассейну. Оказалось, что они как раз направляются к морю и охотно меня подвезут. На пляже было тесно и зелено от толпы тел подставленных под солнечные лучи. Меня удивило, откуда их здесь столько, ведь было рабочее время. В тени, на краю пляжа пестрели ящики с минеральной водой.

Молодежь, привезшая меня на пляж, объяснила, что из-за необходимости ассимиляции в часы наибольшего солнечного освещения, рабочий день у зеленых ненормирован. Сами они немедленно растянулись у берега и срочно начали ассимилировать, переворачиваясь время от времени с боку на бок, подставляя солнцу разные части тела.

- А кто же работает в учреждениях и на фабриках? - удивился я.