Игрок разложил кости, как ему хотелось. Я вновь взглянул на свою ставку, просто чтобы проверить себя. На первом броске он выбросил шесть, установив этот результат как отправной. Каждый сидящий за столом сделал ставку, сказав, что он «пройдет», то есть выкинет еще раз шесть прежде, чем выкинет семь. Так сделали все, кроме меня. Я же сказал «не пройдет», поставив двадцать пять долларов на то, что он выкинет семь до следующей шестерки.

Своей ставкой я вызвал несколько косых взглядов. Так всегда бывает. Игроки в кости подозрительны и не любят людей, ставящих против них.

Мне, если честно, наплевать. По моей системе мне нужно было, чтобы выпало семь. И пусть другие на меня пялятся.

Игрок высоко подбросил кости, выкрикнув при этом: «Давай, шесть!»

Я улыбнулся. Он должен был молиться мне, а не костям.

Когда маленькие красные кубики упали и запрыгали, я слегка нагнулся и мысленно схватил один из них, убедившись, что он лег шестеркой кверху. О другом я не беспокоился. Если сверху окажется единица, чудесно, я возьму свой выигрыш и сделаю новую ставку, но если он покажет другое число, это тоже будет чудесно. За этим столом существует множество возможностей для ставок помимо «пройдет» — «не пройдет», и иногда я ставлю на них. На этот раз, однако, я не стал этого делать и не очень из-за этого переживал.

Кости показали десять. Некоторые выиграли немного денег и возликовали. Другие вздохнули и посмотрели на меня, радуясь, что это не семь. Все они вновь сосредоточились на игроке, когда крупье выкрикнул «Десять!» и подвинул кости обратно к человеку за дальним концом стола.

И в этот момент рыжеволосая повернулась ко мне и спросила: «Как у вас дела?» Голос у нее был столь же сексуальный, как и все остальное, — низкий, горловой и полный энергии.

Меня не смутила нескромность вопроса. За этим столом подобные слова означают лишь одно. Я взглянул на сборщиков напротив. «Примерно поровну», — сказал я, и это было правдой. У меня были свои правила, — нацеленные в основном на то, чтобы мне не переломали ноги, — и одно из них гласило: никогда не выигрывать слишком много за один раз. «А как у вас?» — впрочем, мне не стоило спрашивать. Я следил за ее ставками и за ее проигрышами в течение последних сорока пяти минут, пока она стояла рядом.