В Дубайском аэропорту, заполненном, судя по русской речи, ее соотечественниками, Эвелина в последний раз прижалась к Мохаммеду и, проведя рукой по

его жестким черным волосам, прошептала по-арабски:

- Я люблю тебя.

Эту фразу она выучила еще в Венеции.

ГЛАВА 2

Москва, 1998 год

Академик Голубев бродил по квартире, ожидая звонка от дочери. Он ненавидел ее перелеты через океан и, как всегда, волновался за нее. Несколько раз в году Алена летала к матери, которая жила в Штатах со своей новой семьей.

Резкий пронзительный звонок прервал его монотонное хождение из угла

в угол, и Виктор Сергеевич проворно схватил трубку стоящего на столике

телефона.

- Аленушка, ну почему же так долго? - нетерпеливо спросил он.

- Здравствуй, Вися, - ответил ему высокий, тонкий голос. - Как же это ты меня со своей красавицей перепутал? - В трубке отчетливо захихикали.

- Ли Сяо! - обрадовался академик, узнав голос своего старинного приятеля, китайского профессора-геоминеролога. - Что же это ты старых друзей забываешь? Почти год с тобой не виделись.

- Я всех друзей помню и звоню всегда первый, - пропел Ли Сяо.

- Где ты сейчас?

- В Пекине, но, думаю, на следующей неделе буду в Москве. Если никуда не сбежишь, можем увидеться. Нам есть о чем поговорить и что вспомнить.

- Хорошо, буду ждать.

- Как ты себя чувствуешь, Вися? - неожиданно спросил Ли Сяо. - У тебя усталый голос.

- Спасибо, неплохо, немного нервничаю из-за Аленки, она улетела к матери и до сих пор не позвонила.

- Ах, дети, дети! - посочувствовал профессор.

Виктор Сергеевич, казалось, увидел, как профессор печально

кивает головой, и ему стало немного веселее. Он ждал коронного вопроса Ли, без которого не обходился ни один их разговор, с тех пор как от него ушла жена.