Толику было явно не по себе. Предательский озноб холодил спину. Стены казались живыми, колыхающимися, гнущимися, тянущими к нему со всех сторон свои многочисленные уродливые клешни и щупальца. Иногда ему казалось, что ещё чуть-чуть и страшные стены изогнуться так, что смогут сомкнуться на нём, и он навеки будет сожран, впившимися в него бесчисленными жалами и челюстями, вырвавшимися из разбитых и раздавленных склянок.

Хотелось встать и бежать. Бежать из этой страшной комнаты. Бежать прочь из этого мутного и таинственного салона. Его уже всего трясло. Рыжая шевелюра взмокла от пота. Зубы стучали от чудовищного озноба в такт неровно пляшущего пламени трещащей свечи.

Его поместили в эту комнату, так как других свободных не было. Госпожа Зара тоже заставляла себя ждать. Его визит был внезапным и незапланированным, и поэтому особенно пенять не приходилось. Оставалось только ждать и терпеть. Из последних сил терпеть пытку страхом в этой чудовищной кунсткамере.

Вещий сон стоил того.

Вообще его сначала даже не хотели пускать в салон.

— Без записи нельзя — твердили непреклонные охранники.

Он попросил узнать на какое число можно записаться. Оказалось не раньше чем через два месяца. Это никак не могло его устроить, и он вежливо попросил сделать для себя исключение. Ему опять отказали. Он попросил ещё раз, заметив, что деятелям такого ранга, вообще то, отказывать опасно. Ему отказали опять. Это уже было совсем не правильно. Он повысил тон. Ему сказали, что не надо скандалить. Это уже выходило за всякие рамки приличия! Он начал прессинговать. Ему твёрдо ответили, что ничего нельзя сделать, а если он и дальше будет скандалить, то его удалят при помощи охраны. Что заняты все специалисты, и даже нет свободных комнат. Нет, он не сорвался, нет, он не кричал, что охранники ничтожества, что они не знают кто он такой. Что он этот салон вообще прикроет. Что ему надо именно сейчас, и именно к госпоже Заре. Ведь он же респектабельный джентльмен. Можно сказать образец достоинства и порядочности! Он просто попытался им всем внятно и в доступной для них форме объяснить, что нельзя отказывать таким как он. Ну, просто нельзя! Такие законы в этом мире!