Слышался грохот морских волн, разбивающихся о набережную, шум сильного порывистого ветра, стук ставень где-то на втором этаже, неровный, тоже порывистый гул печки, более близкий стук ножей и вилок...

Их было всего десять человек в столовой пансиона "Нотр-Дам" в Сабль-Долон, в середине декабря. Радио, в своем углу, продолжало напевать какой-то мотив, то едва слышно, то тоже вдруг иступленно захлебываясь звуками.

Сидевшие за столиками в общем-то чужие друг другу люди, объединенные лишь многочисленными совместными трапезами, обменивались понимающими взглядами, поскольку были, в предыдущие вечера, свидетелями бурных сцен между мадам Катр и ее детьми.

- Кажется, сегодня обойдется... - говорили одни взгляды.

- Инцидент с супом быстро угас...

- Погодите... Еще неизвестно... У нее слишком синий нос и поджатые губы...

В другом месте, в другое время и без этих двух мальчишек она могла бы даже сойти за хорошенькую. Возможно даже иные из присутствующих мужчин не отказались бы приударить за ней. Кто знает? Во всяком случае, если она была не хуже других. Несколько удлиненный и заостренный профиль; бледно-голубые глаза, сразу же становившиеся слишком пристальными и напряженными, когда у Катр возникало подозрение, что окружающие смеются над ней. Просто спадающие на затылок, как у девочки, платиновые волосы. Короткие, слишком короткие юбки. И неизменная короткая медвежья шуба с торчащими из-под нее длинными худыми ногами.

Все это, как и сиреневатый оттенок ее носа под слоем пудры, конечно, не могло быть причиной для того, чтобы...