О какой же системе тогда идет речь? Не школа, не образование, не национальный менталитет, не своеобразие истории, не геополитическая принадлежность, что же тогда определяет способность к изучению иностранных языков?

Думаю, внутренняя лабильность. Я специально использовал слово, которое в смысловом отношении шире пассионарности, ибо включает в себя не только врожденные качества (как в случае пассионарности), но и приобретенные, даже вынужденные. Лабильность как потребность либо вынужденность перемещаться в пространстве, проявляя при этом высокую степень адаптации.

Не просто переехать на новое место, а закрепиться на нем, пустить корни, вгрызться в землю, вписаться в чуждую среду как в родную! Самое поразительное, что лет еще двести назад русские люди проявляли чудеса лабильности: перемещались на огромные расстояния (аж до папуасов добирались и при этом чувствовали себя, если, конечно, верить Миклухо-Маклаю, как дома :), везде окапывались, деловарили, плотно терлись с местными аборигенами, налаживали общение правдами и неправдами.

А потом вся эта пассионарность, вся лабильность мышления и поведения куда-то улетучилась, и место ее заняла жесткая ригидность. Зажатость. Пошли какие-то комплексы, фобии (нас все не любят! все к нам враждебны!), ответная реакция отторжения, замыкания в оборонном коконе. Генезис этих радикальнейших перемен до сих пор от меня ускользает. Подмывает, конечно, списать все на беспробудную провинциальность большевиков, но явно проблема шире и глубже во времени.

Изучение иностранного языка в лабильном состоянии - плевое дело. Оно естественно и случается как бы само по себе - без всяких учебников и тьюторов. Как говорится - жизнь научит! Пусть с ошибками, пусть неграмотно, с бедным словарным запасом, но лабильный человек способен лопотать на чужом наречии с невероятным напором. Лично наблюдал, как это выглядит и, признаюсь, остался под глубоким впечатлением: ни намека на стеснение, ни следа замешательства от осознаваемо ошибочных конструкций: коммуникационный акт превыше всего!