А посмотреть меж тем было на что.

То и дело ему попадались приятно пахнущие нежно-розовые цветы, чьи пышные бутоны покачивались на стеблях метрах в трех от влажной жирной земли; древесные гиганты, вросшие в твердь на пригорках, на первый взгляд напоминавшие земные дубы, вместо желудей покачивали на ветерке разноцветными плодами величиной с кулак, напоминающими россыпь новогодних игрушек, развешанных чьей-то озорной рукой.

Роща деревьев, напоминающих земные тополя, была человеку едва не по пояс, а рядом же высился гриб, до верхушки алой шляпки которого не смог бы дотянуться и какой-нибудь знатный литовский баскетболист, даже встав на цыпочки.

Трава, правда, была по виду вполне привычная, упругая, зеленая и густая; стая пестрых птичек беспечно щебетала на лианах.

Человек, однако, был совсем не рад этой идиллии.

Оглядевшись, он положил винтовку на траву, ругнулся и взялся за ребристую рукоятку «Тайги».

Лезвие мачете утолщалось кверху, отчего нож знатного выбивальщика напоминал меч инопланетного монстра для левой клешни. Однако рубила кусты и лианы эта штуковина прекрасно.

Человек мысленно похвалил себя за сообразительность.

Ему уже не раз пришлось корить себя за мелкие упущения в снаряжении, но тут он явно не оплошал. Рассерженные птицы перелетели подальше и возобновили прерванные песнопения. Человек медленно, но верно пробирался в переплетении ветвей и листьев. Сквозь птичий гомон он разобрал рокот моря и ускорил работу.

– Все же – остров?

Он вернулся по проходу назад, пряча «Тайгу» в ножны, и, прихватив винтовку, выбрался под безжалостный свет местного светила.

Это действительно был самый что ни на есть обычный по виду морской пляж – с песочком, полосой мокрой гальки, трухлявыми бревнами, запахом разлагающихся моллюсков и даже парочкой пальм вполне сухумского вида.