Ну да, брал деньги у людей, к которым относился с презрением. Делал то, что считал неправильным и брал, потому что жить как-то надо. И жена, пока еще не ушла от него, все время твердила: «Ты же знаменитый ученый. Так почему мы так бедно живем? Погляди на других». И он пошел у нее на поводу, против своей совести, и ради денег сделал для них вещь, за которую ему было стыдно, и которая приносила одно только зло людям. А с точки зрения психиатрии и вовсе являлась злонамеренной и даже маниакальной выдумкой. К тому же, недоработанной выдумкой. О чем он потом и заявил во всеуслышание. Надо было молчать во время интервью с тем толстым журналистом «Правды». А его, видите ли, совесть заела! И он все говорил и говорил, пока тот строчил, записывая за собеседником сенсационные откровения. «Надо же, как интересно! Так-так!» Хотелось ему, видите ли, выговориться. Нашел себе исповедника, дурак. Статья, правда, так и не вышла, но куда надо информация поступила вовремя и в полном объеме…

«Убить бы сейчас этого поганого доносчика», — подумал Врач, и представил, как вонзает нож ему в грудь, снова и снова. Твердый металл входит легко в его податливое жирное тело. Из многочисленных ранок выплескивается кровь, растекается сырым пятном на рубашке. Пусть журналист кричит и умоляет о пощаде, пока не станет просто бесполезной грудой мяса и костей у его ног…

Он все бежал и бежал, обезумев от кошмарных видений, от мыслей о смерти, обуреваемый безумной жаждой убийства. Повернул за угол и внезапно наткнулся на одного из игроков. С одной стороны Врач ожидал этой встречи и даже желал ее, с другой — она стала для него неожиданностью. Слишком непохож на себя прежнего оказался этот игрок. Само понимание и всепрощение, самый человечный в шестерке, сейчас он олицетворял звериную злобу.

«Вот оно, — промелькнуло в метущемся сознании Врача, — конец всему». Он стоял, вооруженный одной лишь опасной бритвой, не перед человеком, но перед хищником — красные глаза, напряженные мышцы, трепещущие ноздри широкого носа. В руках Священник сжимал топор дровосека с длинной полированной рукоятью. Ряса на этом лютом существе, от которого исходили волны жгучей ненависти, выглядела насмешкой над верой.