– Но с краю можно идти?

– Да, там пройдем спокойно.

Путь до Бринидело был веселый, нетрудный, без особых сюрпризов; в Моурильонесе, на второй день, Мончо Прегисас затеял ссору в таверне, но вмешался Танис Гамусо, и обошлось без драки, непоправимого не случилось.

Загон в горах Хуреса беден, но уютен и спокоен. В загоне работают только свои, не стоит хлопот приводить кого-либо. Провинция Оренсе беднее всех лошадьми в Галисии. Наша родня Марвисы была очень довольна, нам выставили добротную водку, очень умело процеженную. Загон, где дрессируют диких лошадей, по-местному – курро; курро значит также преследование, ловля, клеймение, в других местах говорят – захват, захват животных. Марвисы, живущие в Бринидело, это – Сегундо, Эваристо и Камило, их отец – родственник Гамусо. Руководить курро мы поручили Афуто, старшему Гамусо.

– Ты будешь командовать, а мы пойдем за тобой, сделаем, что прикажешь.

– Ладно.

Назавтра, еще затемно, поднялись на гору бестейров

Двенадцать-тринадцать верховых преследуют в лучах зари сотню диких зверей, ослепленных ужасом, согласен, меньше сотни, какая разница, в этот момент сердце у тебя в пересохшей гортани.

– Наперерез давай!

– Вниз гони!

– Берегись, он повернет!

Поликарпо, дрессировщик лягушек, не успел поберечься, жеребец повернулся и разом отхватил пальцы на руке, осталось два. Поликарпо с силой зажал рану платком и терпел: за мгновенье несчастья можно все потерять, но солнце, словно ничего не случилось, шло своим путем. Поликарпо отстал и вернулся в Бринидело, где мать Марвисов лечила его обычным способом: листья, свежий коровяк, женская моча, паутина, земля и сахар – все, хорошо облизанное собакой.

Когда косяк загнали, лучше его не поить день-другой и ждать, пусть успокоится. Потом отделяют жеребых кобыл, а тех, кто только что ожеребился, освобождают от последа, отбирают слабых и порченых – волкам на поживу (ныне посылают на бойню), а тех, кто стоит того, валят и клеймят.