– Вы довольны, дон Сеферино?

– Да, доченька, очень, воздай тебе Боже.

Попы тоже божьи созданья, как пауки, цветы и девочки, выбегающие, подпрыгивая, из школы, и Бог может прощать грехи.

– Давайте, дон Сеферино! Не уходите! Ай! Ай!

У Бенисьи синие глаза и соски словно каштаны. Бенисья не умеет ни читать, ни писать, но идет по жизни, все предугадывая: любовь и тоску, жизнь и смерть, наслаждение и отвращение, в общем, что называется, всё. Раймундо, что из Касандульфов, искуснее в постели, чем Фурело, ясное дело, если был в университете, всегда заметно; в Сантьяго, будучи студентом, многому научился в заведениях Помбаль, Маканы, Португалки и Мамы Лолы; хорошая школа всегда дает результаты. Фурело – рыбак и обычно приносит Бенисье форель.

– Возьми, когда будем… ну, ты меня понимаешь… изжаришь одну мне, а другую себе.

– Да, дон Сеферино, как вы любите.

Селестино Кароча – охотник, Кароча управляется в других местах.

– Фина.

– Слушаю, дон Селестино.

– Я принес тебе кролика, съешь завтра вечером.

– Но у меня месячные, дон Селестино.

– Неважно, ты знаешь, что я не обращаю внимания. Фина – вдова, смуглая и стройная, Фине – тридцать или тридцать два, она разбитная и похотливая, добралась когда-то до наших мест и осталась, ее кличут Понтеведресой, она из Понтеведре, а также Свиньей, никто не знает за что.

Говорят, Фина убила мужа из отвращения, но неправда, рогоносцы сопротивляются, как львы. Фина всегда увлекалась попами, это в ее природе, если видит не очень старого попа – вся расцветает.