Вышесказанное неправда, никогда не было у теток женихов, обе с ранней юности только и наряжали святых. Мой кузен по матери Робин Лебосан становился перед зеркалом и говорил очень веско:

– Я всегда скажу, что женихи были, я очень люблю теток и не хочу противоречить, но обе годились бы в матери и аптекарю и архитектору. Мне все равно, пусть путают, хочу только поступать по совести.

Селестино Гамусо, или Кароча, поп из церкви Сан-Мигель де Табоадела, кроме Фины якшается с Марикой Рубейрос из Туноса, молодой красивой женщиной из деревни Мингарабейса, муж которой не умеет носить рога с достоинством. Дон Селестино встречается с Марикой на колокольне; неудобно, но спокойно.

– И продувает?

– Это да, к тому же и продувает.

Сантос Кофора, Лейтон, семьдесят два года и семь пудов весу, хочет, чтобы жена, Марика Рубейрос, которой нет и двадцати, хранила супружескую верность.

– Вот дурак!

– Не знаю, что ему сказать!

Лейтон не желает скандала, не желает, ясно, и расставаться с Марикой, но так злится в душе, что не знает, как и отомстить.

– Этот проклятый поп мне заплатит, как есть Бог на небе, заплатит!

Метла времени, никогда не устающая сгребать покойников, смела семьи Пиньора. Мой дядя, Клаудио Монтенегро, родич Девы Марии, умер от старости перед концом войны; любопытный был тип, никогда не хмурился, не повышал голоса, ничему не удивлялся, даже затмениям и северным сияниям, во время войны было одно сияние. Когда ему сказали, что Лейтон уехал в Оренсе подцепить там ладильи, чтобы отомстить попу Кароче, он нашел это вполне естественным.

– Известно, что в этом году ладилий много, колокольни заражены ладильями. Сохрани нас Господь!

У моей бабушки Тересы были две сестры, Мануэла и Пепа. Тереса Фернандес, Пиноха, что живет со слепым отцом, – дочь Мануэлы, а Клаудио, Рестра и Мануэль – дети Пепы.