Сейчас же постепенно формировалось мелкое капиталистическое государство. Резко возросло число частных заведений. В основном это были палатки, торгующие разным барахлом, частные ателье, строчащие брюки и куртки. Кое-где открывались частные кафе. Появился даже один ресторан. Как грибы после дождя на каждом шагу вырастали видеосалоны и платные туалеты. Но, пожалуй, самой крупной коммерческой структурой был знаменитый Рижский рынок.

До начала кооперативного движения это был обычный небольшой московский рынок. Но как только появились кооператоры и власти Москвы выделили им место, Рижский рынок превратился в огромную «толкучку», работающую в основном по выходным. На большой площади возле станции метро «Рижская» появилось огромное количество прилавков, где кооператоры размещали свой товар – майки и футболки с разными эмблемами, джинсы и куртки-«варенки», которые изготавливались из обычной джинсовой ткани, вываренной в хлорке, где-то в московском подвале, меховые куртки, брюки из модных тканей, различные сувениры и бижутерию. В субботу и воскресенье тут было настоящее столпотворение. Были тут и москвичи, и жители Подмосковья, приезжали и из близлежащих областей…

Воспоминания Сергея прервало появление Немова.

– Круглый, – закричал он еще издалека, – Верка поверила, четыре бутылки дала! И еще вот что. – Саша быстро вытащил из кармана четвертинку водки.

– И сколько мы ей должны? – спросил Сергей.

– Да ладно, отдадим! – Немов похлопал друга по плечу.

Ребята тут же откупорили бутылки и выпили.

– Саня, ведь еще недавно мы с тобой в армии служили, – Сергей как бы продолжил свои мысли, но уже вслух, – ты в десанте, а я – погранцом…

– Да, – закивал Немов, – было время…

– А помнишь, как тут все время с «мазуткой» дрались?

– Ну, «мазутка» сейчас – это круто! – проговорил Саша.

– Что значит круто?

– Да в группировке рэкетиров они, их какой-то вор в законе объединил.

– Это что, пацаны с Мазуткинского проезда, с которыми мы дрались? И что они сейчас?