И вновь налетел ветер, но теперь не суховей. Соленый морской бриз, крепчая с каждой минутой, перемахнул городские стены, погнал мусор обратно, в сторону степей, раскачал корабли в порту еще сильнее и поднял в открытом море такую волну, что моряки в ужасе забормотали молитвы всем известным им богам и начали рубить якорные канаты, не успевая выбирать их и рискуя оказаться в лапах безжалостной стихии. И все это в полной тишине.

   Ослепительно сверкнула молния, словно тысячи барабанов громыхнул гром. И разверзлись хляби небесные.

   К моменту развержения хлябей сэр Валентайн, сэр Максимилиан, сэр Анхель и сэр Лестер, благополучно добрались до явочной харчевни. Виризг появился последним, когда первые капли уже впивались в крыши домов со звуками загоняемых в доски гвоздей, и его внешний облик удивил даже виды видавшего сэра Максимилиана.

   -- Барон, ну это уже перебор... -- проворчал он, разглядывая своего командира, одетого в парадную форму сотника конных пехлеван. -- Так вы за лигу привлекаете внимание.

   -- Ничуть не перебор, благородный Годриг. -- ответил сэр Валентайн садясь за стол и отклеивая густые черные усы, свисающие аж до подбородка. Стирать с лица краску, придавшую его коже смуглоту имладонца и отдирать фальшивый шрам, протянувшийся от левой скулы до подбородка, он не стал. -- Вы невнимательны, мой дорогой друг. Это форма "Тигров Ромханкора", ни одного человека из этого подразделения в Аксаре нет и быть не может -- очень уж от столицы далеко расквартированы. Это раз. Военных в Аксаре сейчас, что собак, а сотников, что блох на любой из них, так что ничьего внимания я особенно не привлеку. Это два. И, последнее, обладая меньшим статусом, попасть во дворец Гафара тер Гийюна, чтобы удостоиться с ним личной беседы, просто невозможно. Это три. Как видите, все вполне логично и обосновано.