– Знаешь, Лебедь, – сказал подошедший с новой кружкой для него Корди, – ежели дальше так пойдет, надо бы нанять кого-либо, чтоб пособлял мне варить. Через пару дней все запасы выйдут.

– Чего беспокоиться? Долго ль дело-то продержится? Попы эти что-то начинают просыпаться. Собираются найти приличный повод прикрыть нашу лавочку. Так что озаботься лучше, чем бы еще заняться таким же прибыльным. Э, что ты?

– Что «что»?

– Да ты как-то вдруг помрачнел.

– Черная птица рока только что вошла в наши двери.

Лозан быстро обернулся. Так и есть. Нож вернулся домой. Высокий, сухощавый, чернющий. Бритая голова сверкает, мускулы так и играют при каждом движении… Ни дать ни взять – отполированная статуя. Нож неодобрительно оглядел таверну, подошел и уселся за стол Лозана. Девчонки принялись строить глазки ему – он был не менее экзотичен, чем Лозан Лебедь.

– Пришел забрать свою долю и сказать, какие мы мерзкие, что развращаем этих невинных детей? – поинтересовался Лозан.

Нож покачал головой:

– Этот старый наркоман Копченый снова видел сон. Ты нужен Бабе.

– С-свинство! – Лебедь спустил ноги на пол. Вот муха в снадобье! Баба никогда не оставит их в покое… – Что на сей раз? Что у него там? Хэш?

– Он – колдун. Ему и делать-то ничего не надо…

– С-свинство, – снова сказал Лебедь. – Как думаешь, может, просто слинять? Сбыть поскорее остатки той крысьей мочи, что Корди наварил, и отправиться назад, в верховья реки?

На лице Ножа появилась широкая, довольная улыбка.

– Поздно, парень. Ты избран. Ног не хватит убежать. Этот Копченый шутом бы выглядел, открой он лавочку в твоих родных краях, но здесь он – большой человек и торговец дурью. Пустишься в бега – ноги узлом завяжут.

– Это – официально?

– Они этого не говорили. Они это имели в виду.

– Что ему опять такое приснилось? Мы-то при чем?