– Может быть, наоборот, нарочно оставили, – возразил я. – Может быть, разбойники желают добиться баронства для самих себя.

– Похоже, – согласилась Госпожа. – Езжай осторожнее, Костоправ.

Я приподнял бровь.

– Я не хочу потерять тебя.

Одноглазый гоготнул. Я покраснел. Однако хорошо уже то, что в ней пробуждается интерес к жизни.

* * *

Тела мы захоронили, но карету не тронули. Дань цивилизации отдана, а нам пора двигать дальше.

Часа через два Гоблин вдруг повернул обратно. Мурген остановил коня на повороте. Ехали мы лесом, но дорога была в хорошем состоянии, деревья по обочинам вырублены. Она явно была предназначена для перемещения войск.

– Впереди постоялый двор, – сообщил Гоблин – и не нравится мне, как я его чувствую.

Дело было к ночи. Вечер мы потратили на захоронение трупов.

– Есть там кто живой?

По дороге мы не видели никого. Фермы, попадавшиеся на опушке леса, были брошены.

– Полно! Двадцать человек в гостинице. Еще пятеро – на конюшне. Тридцать лошадей. Еще двадцать человек – в лесах неподалеку. И сорок лошадей на выпасе. И прочей живности – кишмя.

Смысл был очевиден. Уйти от греха подальше, или рваться навстречу опасности?

Обсуждали положение недолго. Масло с Ведьмаком высказались за: прямо вперед. Если, мол, что не так, у нас есть Одноглазый с Гоблином.

Последним эта идея не слишком понравилась.

Тогда я поставил вопрос на голосование. Мурген и Госпожа воздержались. Масло с Ведьмаком были за ночлег на постоялом дворе. Одноглазый же с Гоблином все косились друг на друга, ожидая точки зрения другого, чтобы немедля взять противную сторону. Тогда я сказал:

– Ладно, едем и ночуем. Эти клоуны добираются разойтись во мнениях, в любом случае большинство – за ночлег на постоялом дворе.

И колдуны наши немедля скорешились и тоже проголосовали «за» – просто затем, чтоб я оказался в дураках.