- Постояльцев принимаете?

- Ага.

Глаза сидящего сузились. Он явно что-то прикидывал в уме.

- Одноглазый, Масло, Ведьмак, позаботьтесь о лошадях! - И мягенько: Гоблин, ты что-нибудь почуял?

- Кто-то только что вышел с заднего хода. Внутри все встали. Но начнется, пожалуй, еще не сейчас.

Сидящему в кресле не понравились наши перешептывания.

- На сколько думаете остаться? - спросил он. Тут я углядел и татуировку на запястье - еще один верный признак северянина.

- До завтра.

- У нас переполнено, но уж как-нибудь вас устроим.

Однако нахальства ему не занимать...

Паучары они, эти дезертиры. Постоялый двор - паутина, здесь они намечают жертву. Но всю грязную работу проделывают на дорогах.

Внутри царила тишина. Войдя, мы оглядели мужчин и нескольких женщин очень уж затасканного вида. Чернуха ощущаема во всем. Обычно придорожные гостиницы предприятия семейные, в них полно детишек, стариков и прочих чудаков всех промежуточных возрастов. Здесь - ничего подобного. Только крепко сбитые мужики да дамы определенного сорта.

Неподалеку от двери в кухню стоял большущий свободный стол. Я сел, привалившись спиной к стене. Рядом плюхнулась Госпожа. Однако и зла же она! Не привыкла, чтобы смотрели на нее таким образом, как смотрят эти. Сохранила свою красоту, несмотря даже на дорожную пыль и походное тряпье...

Я положил руку поверх ее кисти - - жест скорее умиротворения, нежели обладания.

Пухленькая девчушка лет шестнадцати с затравленным взглядом коровьих глаз подошла спросить, сколько нас, какая еда нам нужна и какое жилье, греть ли воду для мытья, надолго ли останемся и какого цвета наши монеты. Спрашивала она равнодушно, но правильно, - хотя безнадежно, переполненная страхом совершить случайную ошибку.