– Эй, ты чего отвлекаешься? – обиделся Юрьян. – Я только собрался произнести драпу, с которой почти выиграл состязание скальдов на прошлогоднем альтинге. Называется она Шерстяным Стихом…

– Не отвлекаюсь, – обреченно вздохнул Рендалл.

Но с этого момента напряжение не отпускало его, несмотря на беспрерывную болтовню спутника. Опасность приближалась с севера, медленно, но неотвратимо, и холодное дыхание ее ерошило волосы на затылке.

Солнце ползло по небу, свистел ветер, одна гряда поросших травой и кустарником холмов сменяла другую. Кувыркались в вышине, радуясь жизни, какие-то пташки, Рыжий заинтересованно оглядывался на каждый шорох. Уши оцилана шевелились, глаза пылали охотничьим азартом, но далеко он не отходил, давая понять, что тоже чувствует близкую угрозу.

Ближе к вечеру натянуло облаков, принялся накрапывать мелкий дождь.

К этому времени даже неугомонный Юрьян утомился и замолчал. Ноги Олена стали ныть, в бедрах появилась дергающая боль, а не совсем подходящие по размеру сапоги принялись натирать подошвы.

– Ой, пожалуй, хватит, – проговорил Шустрый, когда начало темнеть. – Погони вроде не видно, можно остановиться…

– Да, – кивнул Рендалл. – Сегодня первым посторожу я.

Он чувствовал, что опасность подобралась ближе и вот-вот настигнет их. Если это всего лишь враги болтливого скальда, то разбудить его – дело нескольких мгновений. Но если что-то иное, то лучше встретить это в одиночку, чтобы спутник окончательно не перетрусил.

Юрьян спорить не стал, и они остановились, выбрав небольшую ложбинку между двумя холмами, что защищали хотя бы от ветра. Разводить костер не стали, на это просто не нашлось сил. Поели, и Шустрый, завернувшись в одеяло, заснул. От места, где он лег, донеслось монотонное посвистывание.

Олен остался бодрствовать один под темно-серым небом, в шелестящем сыром мраке.