– Сама не знаю, – пролепетала Маргарет. – Но знаешь, как иногда слова застревают и крутятся в голове, – вот и я не могу избавиться от слов из той сказочки: «Чах да сох» – повторяю все снова и снова. Ну вот, – она сказала это вслух. Теперь, конечно, она от них избавится.

– Да это вовсе не из сказки о подменыше, – сказала Мэдди. – Это из «Кристабель» – знаешь, стихотворение Колриджа об ужасной леди Жеральдине. Это она сказала духу своей матери: «Прочь, бесприютная мать! Чахни и сохни!» Мы его читали в школе, только мисс Браунридж велела нам пропустить тот отрывок про грудь Жеральдины.

– Правильно сделала, – устало кивнула Маргарет.

Осень перешла в зиму, хотя мало кто замечал, как мало-помалу дни становились все короче и короче и закат теперь наступал около четырех дня. Кроме, может быть, Мэдди, сидевшей опершись на свои подушки и ждавшей молодого человека, по-прежнему каждый день проходившего по улице, что бы она ни говорила матери. И даже она не взялась бы сказать, когда он впервые, вместо того чтобы пройти мимо, остановился в глубокой тени между фонарным столбом и почтовым ящиком и взглянул прямо на нее…

– Где твой серебряный крестик, милочка? – спросила вдруг Маргарет, вспоминая, когда она в последний раз видела его на дочери.

– Ох, не помню, – слишком рассеянно отозвалась Мэдди. – Должно быть, застежка сломалась и он упал.

– О, но ведь… – Маргарет беспомощно смотрела на дочь. – Надеюсь, его не подобрала Элси. Я иногда думаю…

– Найдется, – равнодушно бросила Мэдди. Ее взгляд скользнул мимо лица матери и вернулся к окну.

– Как дела с подарком для Пэмми? – полюбопытствовала Маргарет, обращаясь к бледному отражению в темном стекле, в надежде, что дочь обернется к ней.

Она подняла мешочек с рукоделием. И опешила. Одна вышивка оказалась совсем готовой. Но фигура дамы была вышита разными оттенками черного, и стояла она среди алых роз и высоких пурпурных лилий. Прекрасная работа: видны были все тени и блики… но Маргарет почему-то стало не по себе. Она порадовалась, что остроконечная шляпка скрывает лицо дамы. Оторвав от вышивки взгляд, она увидела, что Мэдди смотрит на нее и, похоже, с лукавством.