Кара перекинула шубку через одну руку, другой взяла атташе-кейс и вместе с толпой шаг за шагом стала продвигаться к выходу. Легкая горечь обиды не покидала ее, и она, как могла, старалась себя утешить. Особых жалоб на судьбу у нее не было, работа ее вполне устраивала. По крайней мере, от нее не требовалось заполнять одни и те же бланки в страховой компании, ходить каждый день к девяти часам в контору какого-нибудь завода по производству болтов и гаек и до пяти часов отгонять от своего стола назойливого и любвеобильного управляющего. Она работала самостоятельно и ни от кого не зависела. Она неплохо печатала на машинке и знала столько иностранных языков, сколько не знала ни одна машинистка.

Кара родилась в семье военного. Первые ее воспоминания детства относились к концу Второй мировой войны. Когда война закончилась, ее ныне покойного отца, главного сержанта военно-морских сил Соединенных Штатов, в качестве награды — а в этом не было никакого сомнения — за героизм, проявленный им во время войны, стали направлять на работу в посольства и представительства, находившиеся в разных концах света. Со временем Кара овладевала языками тех стран, в которых проводила по несколько лет. Она хорошо говорила на французском, немецком, испанском, итальянском, арабском, хинди и сомали еще до того, как научилась не расщеплять инфинитив в английском. С отцом она много поездила, многое повидала и испробовала все, за исключением, пожалуй, прогулки в палантине на спине слона. Однако Кара надеялась со временем сделать и это.

Пробираясь по проходу между креслами, девушка почему-то вспомнила о своем замужестве. Всего через несколько месяцев совместной жизни с таким же молодым добропорядочным клерком-англичанином, как и она сама, служившим в адвокатской конторе, Кара поняла, что их брак с Сеслом был ошибкой.