Тут же его охватила знакомая истома вечного лета в саду... Удивительно, какие громадные миражи создает полнограф на крохотном пространстве!.. Среди роз и хмеля стоял их дом: обман был безупречен: Георгианский особняк словно звал его.

- Как тебе тут нравится? - спросил он служителя.

- Розы часто страдают от черных пятен, сэр.

- Этим розам совершенство гарантировано.

- Всегда разумнее покупать вещи с гарантией, даже если это дороже.

- Спасибо за информацию, - сухо ответил Генри. Синтетическим формам жизни меньше десяти лет, старым андромеханизмам меньше шестнадцати; недостатки их систем сглаживаются с годами.

Отворив дверь, он позвал Монику.

Она немедленно выбежала из столовой и бросилась ему на шею, пылко целуя его в щеки и губы. Генри удивился.

Отстранившись, чтобы взглянуть ей в лицо, он увидел, что она словно излучает свет и прелесть. Уже несколько месяцев он не видел ее такой. Инстинктивно он обнял ее крепче.

- Дорогая, что-нибудь случилось?

- Генри, Генри, милый, я просто вне себя... Я набрала сегодня вечернюю почту и... Ты просто не поверишь! Это чудо!

- Ради всего святого, женщина, о чем ты?

Мельком он увидел заголовок на фотостате в ее руках - еще влажный, прямо из приемника: "Министерство по Делам Населения". Кровь отхлынула от его лица в тревоге и надежде.

- Моника... о боже! Неужели наш номер?!..

- Да, милый, да - мы выиграли в родительской лотерее! Теперь мы можем смело зачинать ребеночка!..

Он завопил от счастья. Они пустились в пляс. Этого момента они ждали четыре года. Из-за контроля над рождаемостью каждое деторождение требовало специального разрешения правительства.

Наконец они остановились, запыхавшись, и стояли посреди комнаты, хохоча оттого, что каждый виден другого счастливым. Вернувшись из детской, Моника растемнила окна, и сейчас они видели весь простор сада.