Как сказал Бродяга: "Вот зачётная ковырялка для бронированных "меринов"!"

На вопрос Несвидова о станке Саша с той же лёгкостью ответил:

- В крайнем случае, если ничего не придумаем, просто к дереву примотаем и будем одиночными стрелять, всё равно лента у нас одна.

Оружие спрятали в лесу, разделив на несколько отдельных нычек, нам оно, конечно, без надобности, но командир порекомендовал военюристу не жадничать и делиться информацией о закладках со встреченными по дороге окруженцами:

- Вы к фронту прорываетесь, а кто-то, может, решит партизанские действия, как капитан Никифоров, - он кивнул в сторону теперь уже бывшего помощника Чернявского, который с десятком "своих" людей копался в куче снаряжения, - продолжить.

- Сейчас шестьдесят человек остаётся, завтра - тридцать, так до фронта никто и не дойдёт! - недовольно буркнул военюрист.

- Андрей Николаевич, они не к бабке на печку забились, - возразил ему Фермер. - Сражаться будут не хуже прочих. Было бы желание, а как - мы научим. И Зайцев согласен с вашими союзничать, так что не переживайте, - и добавил. - Вы от нас, они - от вас.

- Товарищ майор госбезопасности, сколько нам немцев на себя отвлекать?

И Саша, отбросив жеманство и неуместную скромность, ответил:

- Чем больше - тем лучше. Но, максимум того, о чём я могу попросить - два дня.

- Мы постараемся… Всё лучше в бою погибнуть, а не за колючкой тихо в грязи умирать, - и, поправив трофейную кобуру с "вальтером" пошёл к своим бойцам.

Подхватив из коляски мотоцикла немецкий ранец, я в два шага догнал Чернявского:

- Товарищ военюрист, Андрей Николаевич, подождите секундочку!

- Да, товарищ старший лейтенант? - он повернулся ко мне.