– Да, оружие у них настоящее, гильзы в песке блестят, – пробормотал он. – Вот что, Тоха, давай пойдём к нашим.

Незамеченные немцами, мы спустились с холма и, словно лоси в пору гона понеслись к лагерю.

…

В лагере нас встретила обычная предигровая суета, разве что из-за малого количества народу, было непривычно тихо.

– Ну, докладывайте, – встретил нас командир.

– Саш, – глядя ему в глаза, начал я, – собери всех…

Когда ребята, как обычно перешучиваясь и подкалывая друг-друга, расселись вокруг нас, я обвёл друзей взглядом, и, глубоко вздохнув, начал:

– Вы, конечно, можете меня положить на вязки и колоть галоперидолом, но, похоже, мы провалились во времени. В сорок первый год. Все в недоумении уставились на меня, а Док пробормотал:

– Это как в той книжке, что ты мне давал? Как её – «Пытки и разврат»? Шутка повисла в воздухе…

– «Попытка возврата», – поправил Дока интеллигентный Тотен.

– Тох, а ты грибов никаких не ел? – участливо поинтересовался Казачина.

– Короче! – я повысил голос, – там, на дороге, причём, прошу отметить, грунтовой, а не асфальтированной, тусуются два отделения немцев. С ног до головы одетых в такой антиквариат, что любой из «22-го полка» продаст за него последнюю почку. И эти самые «реконструкторы» у меня на глазах расстреляли из пулемётов нашу, советскую полуторку. Да, и за лесом я слышал канонаду. Слово взял Люк:

– Насчёт провалов во времени и антиквариата я не уверен. Я в этом не Копенгаген. Но стволы у них не игрушечные, уж можете мне поверить! В разговор вступил Бродяга:

– Я сканер немного погонял. Ни на одной частоте выше «сотки» ничего нет. Командир посмотрел на меня и спросил:

– Какие варианты? Ты говорил, что читал про такое…