Так и не прекращая своего занятия, старуха, омерзительно трескучим голосом проскрипела:

— Явилса, засранец? Не запылилса… Ну иди в дом, чай будем пить, раз уж припёрся. Не мешай, я скоро.

— Арте..

— Иди в дом, там поговорим, Гермес. Раз уж ты здесь, скоро мне станет не до птиц. Не мешай мне утричать. Не видишь? Я новости слушаю.

Птицы, щебеча, продолжали виться на Артемидой-старухой, ничуть не реагируя на её голос. Говоря со мной, позы она так и не изменила.

Норов её я тоже помнил очень хорошо, поэтому перечить не стал, да и дом был весьма занятной штукой. В Истинном состоянии это была обычная походная палатка старого, даже древнего образца, которая внешне выглядела бревенчатым срубом, но что-то с ней было явно не так. Ни окон, ни дверей я не обнаружил. Да в довершение ко всему к жилищу каким-то непонятным образом были приживлены (именно приживлены, потому что они были ЖИВЫЕ) две уродливые лапы, замеченные мною ранее.

— Пусти его! — приказала старуха и палатка резво крутанувшись на конечностях повернулась ко мне другой стороной где я увидел дверь. Только сейчас до меня дошло, что я изначально, до команды хозяйки, НЕ ВИДЕЛ входа!

— Не очень удачный эксперимент… но я привыкла, потом расскажу, иди, я скоро! — опять обратилась ко мне Артемида.

Опасности я не чувствовал. Наоборот. Мне стало любопытно.

Что я мог увидеть внутри?

Ну, раздвинутое пространство (это когда с виду небольшая палатка, а внутри совсем другой объём пространства, нежели можно представить снаружи). Ну, тех с кем она теперь жила. Да что угодно.

Ничего этого там не было.

Аскетичная комната с окном (откуда взялось? Снаружи не видно и я его прохлопал, что говорило о действительно искусной защите, на вид старой, палатки. Защите, увеличенной неведомым мне образом). Посреди комнаты печь. Точнее лаборатория, насквозь непонятного принципа назначения, во всяком случае, устройство, прячущееся под видом печи, тоже было полуживое. Да вся палатка была напичкана неизвестными мне ранее биодобавками.