Марик сразу понял, чего хочет шеф. Когда Хызыр узнает, что братва, приехавшая на стрелку, отправилась к праотцам, он сделает вполне логичные для данной ситуации выводы, и тогда… Тогда за жизни Ашота, его семьи и ближайших подручных нельзя будет дать ни копейки.

— Да, Ашот Агопович, все записали. Вы видели, как он их…

Ашот поднял голову и посмотрел на Марика. Ни хрена он не понимает. Увидел вживую то, что в видиках показывают, и радуется, что был свидетелем такой славной драчки. Восхищается пацаном, хотя среди убитых вроде бы есть и свои люди.

Словно угадав его мысли, Марик произнес:

— Двух наших положил, этих, новеньких, из интерната… Я их не посылал, они во дворе были, выстрелы услышали и ломанулись.

— Они сейчас там лежат? — И, не дождавшись ответа, продолжил: — Уберите их оттуда, спрячьте, потом сами похороним. Приедут мусора, я сам с ними поговорю. Мы к перестрелке не имеем никакого отношения. Да, и срочно сделайте пару копий записей для ментов и вырежьте оттуда моменты, когда наших убили. Предупреди пацанов, чтобы не болтали. Давай, Марик, быстрее.

Марик выбежал из комнаты, а Ашот прилег на кровать и вздохнул. Тяжелый день, и непонятно, к лучшему, что так произошло, или к худшему…

В небольшом загородном доме, обставленном техникой по последнему слову, в просторном каминном зале перед ультрасовременным экраном «панасоника» сидели два человека. Один из них держал в руке пульт от видеомагнитофона.

Явно не в первый раз он отматывал пленку и в замедленном режиме смотрел на кадры, мелькавшие на экране. Второй застыл неподвижно, его взгляд тоже был направлен на экран. Звука не было, а просматривающие запись люди сидели молча, только чуть слышное потрескивание дров в камине нарушало гробовую тишину.

На экране молодой парнишка расстреливал людей Хызыра, как во второсортном боевике. Одни из лучших бойцов Хызыровской банды падали мертвыми, словно кегли в боулинг-холле.