Отруп тихо сидел на пологом берегу речки Суна и думал о чем-то своем. Неторопливое течение позволяло расслабиться и забыть о мучившей старика загадке, а легкая рябь, создаваемая слабым ветром, дарила ощущение полета. Он пришел в себя уже сегодня утром на обочине дороги и с трудом смог вспомнить, что же с ним произошло вчера, и почему он так долго пролежал без сознания. Решив отложить свою поездку в Мелирру, он вернулся в деревню. Но, спросив о странных воинах, получил в ответ лишь недоуменный взгляд соседей. Никто из жителей поселения отряда не видел. Вот только не было покоя в душе бедного старика, ибо тоненькая дорога к его деревне была одна единственная, без каких-либо поворотов и ответвлений, и черные всадники направлялись именно по ней.
Старик поднялся и побрел в сторону таверны, справедливо полагая, что помочь ему сейчас сможет лишь кружка крепкого эля, да долгий спокойный сон, желательно без сновидений.
В центре деревни возле сгоревшего дома старосты стоял незнакомый мужчина, держа за уздечку гнедую лошадь. Рядом с ним крутилась Феора и что-то торопливо объясняла.
Подойдя поближе, Отруп смог отчетливо расслышать слова своей соседки.
– Так они, бедненькие даже не успели выскочить из дома. Огонь был – жуть, потушили только к ночи. Все там и остались и староста, и эта молодая женщина, и малышка…