— Напомните мне, как рассчитывается общий индекс товарообмена?

Конечно, напомнить ему! Да этот ходячий справочник в жизни ничего не забывал. Спроси у него, кто отсутствовал на статистике ровно два месяца назад, и он без запинки назовет не только фамилии провинившихся студентов, но и предположительные причины их прогулов.

— Валерий Дмитриевич, я не очень хорошо помню эту тему…

— Можно я отвечу? — тут же влез Селин.

Очкастый «ботаник», как всегда, сидел за первой партой прямо перед столом препода. В потертых джинсах, серой рубашке, с совершенно непонятной прической и панически бегающими глазками. Одна из любимейших целей для насмешек одногруппников. Конечно, после сидящего рядом с этим бестолковым недоразумением толстяка с ярко выраженной еврейской внешностью.

— Отвечайте, — благосклонно разрешил Ивцев, — А вам, Королева, должно быть стыдно.

Ага, мечтай!

Настя с брезгливым недовольством посмотрела на Алексея Селина, в очередной раз подметив всю несуразность его одежды, и уткнулась носом в тетрадку. Подумаешь, умник! Так радостно отвечает, будто только этого всю пару и ждал. И говорит как типичный шизик — торопливо, сбивчиво, глотая окончания слов… ему самому-то от себя не противно?

Алексей ответил на заданный преподавателем вопрос и с чувством выполненного долга продолжил терпеливо перерисовывать огромный график, не забывая вставлять подробные пояснения и ссылки на формулы. Работа кропотливая, нудная, но полезная. И пусть все эти придурки хоть трижды отксерят его лекции, толку будет не так много — почерк Алексея больше напоминает китайские иероглифы, нежели нормальные русские буквы. И дело здесь вовсе не в природной кособокости рук, а в банальной вредности. Впрочем, оригинальный его почерк тоже нельзя было назвать особенно изящным, но по крайней мере при надлежащем упорстве в нем можно было разобрать отдельные буквы.