- Ты видел ее лицо, Роман? - обернулась цыганка к сыну, который, сидя на земле, чинил конскую сбрую. Женщина понизила голос. - Ана убила черного волка...

У цыгана заблестели глаза, но испуганный вид матери встревожил его.

- И что? - осторожно спросил он.

Цыганка дрожащей рукой издалека как бы прикоснулась к голове удаляющейся девушки и отдернула руку.

- Несчастье, большое несчастье...

- Думай, что говоришь! - буркнул цыган.

Женщина прикрыла рот краем своего большого цветастого платка и, пряча слезы, прошептала:

- Волк укусит ее...

Разыскав Матея, Ана уединилась с ним в шатер, чтобы никто не помешал их беседе. Старый цыган, когда-то пришедший в замок, чтобы сообщить Ане, что она дочь своего народа, молча ждал, пока девушка напьется воды.

- Матей, - заговорила Ана, - табор должен уйти. Как можно скорее...

- Что-то случилось?

- Случилось... Черный волк больше никого не убьет. - Старик слушал, не поднимая глаз. - Но люди из замка могут отомстить за него.

- Они будут искать тебя?

- Да...

- Здесь?

- Да.

- Почему, дочка? - тихо сказал цыган.

- Теперь они решат, что волк - это я... - Ана едва не заплакала, но гнев пересилил обиду и усталость.

Матей горестно покачал головой. Разве такая красота может быть злой? Как же люди не понимают этого?

- Старая Ненила давно нашептывала цыганам, что волк - это король, сокрушенно сказал он.

Ана закрыла лицо руками и заплакала тихо, как больной ребенок...

Без ропота и излишней суеты табор снялся с места и осторожно, путая следы, часто меняя направление, двинулся по укрытой первым снегом долине.

Привыкший к превратностям судьбы кочевой народ легко вводил в заблуждение жителей деревень, так что, доведись преследователям опросить крестьян, одни сказали бы, что цыгане ушли на восток, другие - на север, третьи ответили бы, что не видели, так как табор неожиданно снялся с места ночью, а четвертые просто пожали бы плечами.