— Вы ли это, Дагги Раттера?

Усмехнуться вновь, глядя, как затухает мечта в зеленых бездонных глазах. И выражение ее лицо становится обиженным, как у маленькой девочки.

Развернуться б, уйти, но жалость сильнее негодования и злости, смотреть, как она кусает губы, как жаркий неровный румянец заливает и щеки и шею — не пытка ли? Вздохнув, подойти. Мягко коснуться сухими губами лба.

— Простите вы меня, Фориэ. Неужели думаете, что я не вижу всех ваших хитростей, шитых белыми нитками? Не нужно мне врать! Давайте будем искренны. Возможно, я сумею помочь Вам. Ведь какие б мотивы не побуждали меня к этому — я везу Вас на Рэну. Ну?

— Странный вы, Дагги. Неужели вы думаете, что я совсем не смогла б обойтись без вашей помощи? Благодарю, но без Вас я всего-то потратила б чуть больше времени. Видите, я тоже откровенна. Но я благодарна Вам, за все, что вы сделали для меня. Если Вам нужна будет моя помощь, что ж, я попробую помочь.

Только покачать головой в ответ на эти слова. Неужели верит сама в то, о чем говорит? Да хоть в то, что у них у всех есть оно — это лишнее время? Как раз минуты — и есть самое ценное. Самое дорогое. Их нельзя расходовать безумно соря.

Уйти, в каюту, что б нечаянно не сказать больше, чем уже сказано. Не попасться на удочку женских чар. Искать одиночества и бояться остаться наедине с собой. Разметаться на широком ложе, кусая губы, жалея о времени, потерянном зря. О равнодушии. О безразличии. Вспоминая….

— Вам плохо, господин?

Обернуться на звук, усмехнуться, глядя на пряди волос напоминающих цветом аквамариновую синь океанов. Тэнокки! Человек-игрушка, подарок Императора. Невысокий, как все дети Эрмэ, тонкокостный, изящный, словно статуэтка хрупкого фарфора и внимательно, зорко смотрят глаза, такие чистые, пронзительно — прозрачные глаза!