— Черта с два! Я останусь.

5

Ночь! Какая же темная, беспросветная. Мрак царит, мрак вольготно расправил крылья и накрыл Амалгиру своим покрывалом. Только кое-где, редкими искрами свет. Так ли было раньше?

Когда-то сияла в ночи Амалгира, подобно звезде, белой жемчужине на черном бархате побережья. Даже с орбиты было видно зарево прожекторов. Ночь была равна дню. А ныне… Разве что «Каммо» сияет, да еще кое-где, скупо цедят свет навигационные маяки.

Только сплюнуть кислое вино, поморщившись, как от нудной зубной боли. Посмотреть на, прикорнувшего на подушках дивана, Иланта. Юность! Все тревоги переборет, забывшись исцеляющим сном. А ему вот — не спится.

Отставить в сторону бокал, посмотреть в зеркало. Волчье зарево в глазах. И усмешка на губах — волчья. Кто знал его лет пять назад — тому не признать. И вроде те же черты, но словно другая в этом теле душа. Чужая.

Поправить манжеты, нанизать на пальцы дорогие кольца, спустится вниз, где народ. Все равно не уснуть. Одолела бессонница.

В широком зале — десятки людей, сидят за столиками, смеются, пьют, едят. Из уст в уста перелетают сплетни и шуточки. Снуют официанты с подносами, трудятся пчелками.

Найдя свободный столик в нише, далеко от центра зала, сидеть, рассматривая посетителей, отмечая знакомые лица. Все ж лучше, чем маяться от тоски одному. Заказав официанту скромный ужин, сидеть, не привлекая к себе внимания.

Контрабандисты, рэане. Впрочем, последних немного. Шиковать средства позволяют не всем.

Только улыбнуться, отметив заинтересованный взгляд в его сторону. Смуглый, синеглазый, в белоснежной рубашке, украшенной кружевным жабо. Щеголеватый сверх всякой меры….

— Добрый вечер, Дагги!

Хэлдар! Не дожидаясь приглашения, подошел, присел на стул рядом, уложил холеные руки на стол.

— Чему обязан, юноша?

Вызов лишь вызвал улыбку. Блеснули синие глаза.