И снова молчание, которое боязно спугнуть. Копии архивов самой крупной из всех верфей Лиги. А это — не безделушка. Лишь бы не уплыл архив в неизвестном направлении.
И только сидеть, рассматривая собственные руки, кольца, нанизанные на изящные удлиненные пальцы, аккуратные ноготки, отсвечивающие перламутром.
— Вы мягко стелете, господин Да-Деган.
И вновь улыбнуться в ответ, лениво и зорко оглядывая зал.
— Я возьму с вас процент от сделки. Так будет справедливо. И не в моих интересах будет продешевить.
— А если я скажу «нет»?
— Ну, — протянул Да-Деган спокойно, — ищите тогда другого агента, Хэлдар. Мешать не стану. А за информацию о медальоне заплачу. Интригует меня эта вещичка.
Подозвав официанта, расплатиться за практически нетронутый ужин, закончить разговор коротким кивком, стараясь скрыть свою живейшую заинтересованность, уйти покуда не выдал себя.
И, только удалившись позволить себе вздохнуть глубоко, сбрасывая напряжение.
"Вы мягко стелете, Да-Деган!" А как мягко стелет Судьба! Словно кошка ластится к ногам. И что еще нужно от него ветреной капризной девчонке? Нет ответа. Да разве ответит Судьба? Разве кому когда отвечала?
Прислониться б сейчас лбом к прохладе стекла или выйти б на воздух. В тишину, утонувших в темноте, улочек. Пройти бы к взморью. Стоять у края почти отвесных скал, напиваясь простором и ветром, словно б полетом. Да разве ж испытать мгновения мятежного покоя? Куда идти…. А куда ни иди — от себя не сбежать.
Только и остается — по широким мраморным лестницам подняться наверх, в свои покои. Смотреть на затопленный тьмою город, по редким искрам огней угадывая что ж там таится — за черным зеркалом стекла.
6
Взять в руки фиал, наполнить вином, вертеть его в руках, любуясь алой влагой. Напиться бы! Да только так легко утопить в вине и остатки рассудка, последние капли разума. И так после визита ко двору Императора на душе словно кошки скребутся. Тоскливо. Тяжко. Мятежно! Ахнуть бы тонкостенный бокал о стену…. И бросил бы, в напряжении броска заодно с вином выплескивая с души тяжесть, да нельзя.