— Хочу сказать….

— А не нужно ничего говорить, Фориэ. Вы лучше придумайте, что скажете Аторису Ордо, если вдруг он узнает. И мужа и сына вы проведете, не сомневаюсь. Но кроме них на Рэне полно народа. И старые знакомые и новые люди. Кстати, остерегайтесь Энкеле Корхиду. Этот гад из тех, что кусает исподтишка и, если быть предельно откровенным, я и сам его побаиваюсь. Мерзавец, каких мало!

— Я его не знаю, Дагги.

— Еще узнаете!

Только поджать губы, вспоминая. Если б была возможность — не вернулся бы на Рэну никогда, лишь бы не встречаться, даже случайно. Не генерала боялся — себя. Боялся что дикое, темное, звериное всколыхнется в нем, лишит разума, понесет. Отмстил бы, если б мщение могло вернуть из страны мертвых — живого. Но не меняет Судьба кровь на кровь.

И выдергивает из раздумий голос Фориэ Арима, журчащий ручьем по светлым камушкам. Ворожит! Использует женские, древние чары. Улыбается, смотрит влюбленной девочкой.

— Вы были в момент бунта на Рэне. Так что же там произошло? Расскажите мне.

Думаете, очень хочется вспоминать? — а в голосе, не пойманная вовремя злость. Рваными нотами, спертым дыханием. "Расскажите"…. Наивная! Можно ли об этом рассказать?

— Вы простите мне. Но Доэл и Донтар…

— О них я ничего не могу сказать, мадам. Почти ничего.

— Дрожат пальцы, обнимающие хрусталь. Дрожит вино, запертое в гранях. Как бы стиснуть стекло, что б хрустнуло оно колотым льдом! Что б принесла отрезвление острая боль и кровь, смешавшаяся с вином!

— Вы мне не доверяете, — потерянный голос. Упрек. Да разве заслужил он упрека?

— На Рэне разверзся ад, мадам. Бунтовщики очень грамотно подошли к выполнению своих планов. Они в четыре дня подмяли под себя Рэну. Взорвали энергостанции, снесли спутники связи, блокировали Службы Безопасности. Дольше всего бои шли в горах, координатор и иже с ним удерживали последний плацдарм.