Это лицо было привычно, и его он втайне ненавидел. Время летело пущенной из лука стрелой, бешеной пулей. Но годы были не властны над юностью его черт. И даже форт ничего не изменил в этом. Разве что впали щеки да более явно проступили скулы, а под глазами залегли глубокие тени. А так, словно и не было этих, проклятых лет одиночества и тоски.

Усмехнувшись, Да-Деган подошел к зеркалу, дотронулся пальцами до прохлады зеркала, провел по стеклу дрожащими кончиками пальцев, словно пытаясь заставить рассеяться мираж. Но из зазеркалья по-прежнему смотрел юноша восемнадцати лет со светлыми, молочно-белыми волосами в беспорядке падавшими на плечи.

Невольно зачесались кулаки, — так хотелось разбить в осколки отражение, словно разбив стекло, он смог бы вернуть себе облик прожитых лет. Словно разбив стекло, он мог бы что — то изменить не только в своей внешности, но и в судьбе. Сдержав себя, мужчина отвернулся от зеркала.

Стук в дверь заставил его вопросительно вскинуть брови. А вслед за стуком появился и комендант.

— Ну, как? — спросил он без предисловий, — вы желаете попасть в Амалгиру?

— Думаю, вы во многом правы, — проговорил Да-Деган, — и я попробую последовать вашему совету. Так, когда лететь?

— Сейчас, — ответил тот. — Пойдемте, я вас провожу.

Да-Деган тихо вздохнул. Что ж, вот и снова он на пороге перемен. И кто знает, что там — за этим порогом, к чему приведет каждый последующий шаг. Но не этого ли он ждал?

Стены форта выпускали его и, ступая по мощеному тротуару, Да-Деган полной грудью пил ветер, чувствуя негу его поцелуев, от которых загорался румянец на щеках.

— Прощайте, — проговорил комендант, чуть заметно склонив голову. — Надеюсь Вас никогда больше не увидеть.