— А может, тебе еще и девочку позвать?… — Франц наклонился вперед и посмотрел в глубь бота. — Эй, Дженни! Стэн хочет тебя, зайка! Уважь человека!

— А я думала, у него есть ты, — парировала Дженни. — Вам что, ребята, ваших пушек уже не хватает?

Десантники дружно загоготали.

Сержант поднялся, на плече у него красовалась надпись «Я дарю вечную жизнь», и он явно горел желанием всем продемонстрировать свой девиз.

— Ты чего язык распустил, Франц? — Сержант прошелся по боту и добавил сердито: — Смеяться перед высадкой — не к добру!

— Простите, сержант.

— Ладно, хватит паясничать. Всем приготовиться! Десантники поднялись со своих мест.

— Конечно, хватит! — проворчал вполголоса Франц, вставая и высвобождая оружие из креплений. — Мы все уже прочитали надпись на вашем плече, можно и к делу приступать.

— Напоминаю, — сержант занял свое место, — как только приземлимся — выгружаемся, не затягиваем. «Тяжеловесы», внимательнее! Где нас высадят — неизвестно, нам обещали только твердую поверхность под ногами. Поэтому, какая встреча нас ждет, не предскажет даже Нострадамус.

Станислав подключил к броне шунт интеллектуального наведения оружия, и тут загорелись сигнальные огни. В груди у него похолодело.

Потом сердце на миг замерло, сбилось с ритма, и после секунды длиной в вечность снова ударило, продолжив свою обычную работу: выход из пространства Пяточкина-Талова был завершен.

Еще несколько минут ушло на стабилизацию корабля, а затем всё накрыли вой сирен и дикое ощущение проваливающегося вниз пола. Механизмы отстрелили бот…

Скрипучее завывание джамп-установки стало еще громче и противнее. Станислав затаил дыхание и подобрался. До приземления остались считанные секунды.

Ударом обрушилась оглушающая тишина прыжка. Ни шума помех в наушниках, ни мягкого жужжания сервоприводов брони, ни клацанья металла, ни даже собственного дыхания или биения пульса. Хотелось вопить, чтобы услышать хотя бы свой голос.