Ого, да этот жестяной засранец хочет шарахнуть меня энергетическим ударом?

Нет, мы так не договаривались!

Я прыгнул в сторону, не позволяя агрессору прицелиться, резко бросился на землю и разрядил остаток магазина прямо в открывшийся бок чугунка, туда, где в блестящей темной броне уже имелось несколько дырочек. Из развороченных металлических внутренностей ударил настоящий фонтан желтых искр, биомех содрогнулся, разом вскинул уцелевшие манипуляторы и застыл.

Кажись, все.

– Сдох ты или не сдох? – спросил я, отгоняя желание снять шлем и вытереть со лба честный трудовой пот.

Чугунок выглядел мертвым, но я слишком хорошо знал, что в Пятизонье для торопыг дорога одна – на тот свет. Ни в одной из пяти локаций, возникших осенью пятьдесят первого года, не имелось того, что мы, люди, привыкли называть жизнью.

И в то же время в них существовало нечто условно живое и безусловно опасное.

Я заменил магазин, устроился поудобнее и подождал, сначала пять минут, затем еще десяток.

– Похоже, сдох, – резюмировал я.

Понятное дело, что через какое-то время вездесущие скорги оживят подбитого мной биомеха, отремонтируют и усовершенствуют. И он покатит себе дальше – искать энергетические поля, давить сталкеров и заниматься прочими «жестяными» делами.

Но в данный момент эта «крабочерепаха» – всего лишь мой трофей, и ничего не помешает мне обойтись с ней по праву победителя.

– Займемся делом.– Я поднялся, скинул с плеч вместительный и в данный момент почти полный рюкзак.

Крайне удобная штука для того, кто топчет Пятизонье не просто так, а с определенными и вполне прагматичными целями. Вот отделение с замкнутым энергетическим контуром – для н-капсул, потайные карманчики для денег и особо ценных находок, главное отделение, куда я складываю большую часть добычи, вот секция для продуктов и воды, вот внешние петли для всяких крупноразмерных штуковин, вроде частей биомехов.