Вчера командиры нас порадовали – дали два выходных на обустройство. Вечером до отбоя ходил с ребятами осматриваться – они взяли меня проводником, сказали, что боятся заблудиться в русской тайге, вроде бы как пошутили. Трое из них поляки, что меня особенно позабавило. Но они так и не поняли юмора, видимо историю свою совсем не помнят.
Осматриваясь, ушли далеко за ангары, подошли к оружейным складам, оттуда нас прогнал часовой – даже разговаривать не стал, все оружием грозил и ругался на иврите, кажется. Непонятно, но обидно.
Плюнув, обошли склады стороной, вышли к самой стене. Высоченная – метра четыре – не меньше. Граница – дальше нельзя! Прогулялись вдоль, потом вернулись – уже темнеть стало. Наткнулись на незнакомого офицера, он нам прочитал целую лекцию о вреде безделья. Цеце, послушав, рассказал ему историю о своем прадеде, который жил припеваючи, ничего не делая, а потом решил отремонтировать крышу и сломал шею, свалившись с лестницы. Офицер вроде бы обиделся и ушел, ничего больше не сказав.
Кстати, я понял почему Цеце так называют. Он сам откуда-то с Украины, и даже когда по-английски говорит, это его «цеканье» здорово режет слух. Сам он своего «акЦЕнта» не замечает.
Сегодня весь день разбирали вещи, рассовывали по тумбочкам и шкафам. У Рыжего личных вещей нет, только то, что положено – зубная щетка, ложка, бритва. И фотография, которую он прячет. Я проходил мимо, когда он ее рассматривал, и он отвернул ее от меня, спрятал за собой и глянул колюче. Впрочем, и другие ездят почти без багажа. Если со мной сравнивать. У меня две сумки и чемодан – ребята посмеивались, когда я их тащил через всю казарму на свое место. Чемодан я так и не разобрал – некуда было выкладывать вещи. Сунул его под кровать.