Толстяк сердито засопел, но отступил назад, а мой отец с Сергеем Николаевичем принялись чертить на земле большой круг посохами. Загнутые концы посохов светились жутким голубоватым светом, еще больше сгущавшим тьму вокруг. Над кладбищем собирались тяжелые грозовые тучи, дул сильный ветер, и черные деревья вокруг раскачивались все сильней и тревожней. За мной не следили. Я попятился назад и скользнул в тень. Никто не обратил на это внимания. Повернувшись, я со всех ног побежал между могильными оградами, молясь про себя, чтобы занятые приготовлениями волхвы как можно дольше не заметили моего бегства. Ветки хлестали меня по лицу, сухие сучья с треском ломались под ногами. Продравшись через густые кусты, я выбрался на асфальтовую дорожку главного входа. Теперь до кладбищенских ворот оставалось всего несколько десятков шагов. Но не успел я обрадоваться, как от ворот отделилась черная тень и направилась прямо ко мне. Бурый медведь! Огромный! Утробно заурчав, зверь легко вспорол лапой асфальтовое покрытие и широко разинул пасть. На меня пахнуло горячим смрадным дыханием. Я попятился... Но что это? В ночном небе показалось сдвоенное светящееся пятнышко. Оно стремительно приближалось. Это были огромные стрекозиные крылья, а под ними... Семаргл! С шумом рассекая ночной воздух быстро вращающимися крыльями, боговолк пронесся над воротами. Глаза у него горели, пасть была ощерена. Завидев медведя, он спикировал на него сверху и впился клыками в его загривок. Медведь, не ожидавший нападения, взревел и принялся мотать башкой, пытаясь сбросить с себя волка. Но тот лишь еще глубже вонзил клыки в лохматый загривок, вцепившись когтями в медвежью шкуру. Тогда медведь завалился на бок, чтобы подмять противника под себя. Семаргл едва успел взмыть в небо и тут же снова обрушился на страшного зверя. Но теперь медведь сумел извернуться и, махнув лапой, сбил волка на асфальт. В следующее мгновение они сцепились в один рычащий клубок. А на мое плечо тяжело опустилась чья-то рука. Обернувшись, я увидел ухмыляющееся лицо толстяка.