Как похищу — догоню.

Летящий Гений глаза жабой выпучил, а Вишну и рад слушателю. Все не сам с собой — опротивело. Давай мечты словами в сто цветов раскрашивать: как Владыка Индра сдуру оскорбил Разрушителя, возжелав сравняться с ним мощью. Как вышел из Шивиного гнева страшный демон Джаландхара. Как разбил наголову в сражении всех богов: и Индру, и Шиву, и Яму, и этого, как его?.. И вообще всю Свастику вдребезги-пополам.

Хоть в рассказах на старших братьях, которым до младшего дела нет, отыгрывался.

Дослушал Летящий Гений до конца, восторгом преисполнился, откланялся… и чаще захаживать стал.

Еще чего новенького узнать.

Правда или нет? — кому какое дело! Не у Шивы же спрашивать: было? не было? Зато интересно. И с друзьями после есть о чем поговорить. Пересказать по— своему, к ста цветам сто первый добавить. А у друзей свои друзья, а у своих друзей еще и жены с родственниками, а у тех… пошли языки чужие уши вылизывать!

Зашумело Трехмирье: великий бог живет в Вайкунтхе!

Ба-альшие дела ворочает.

Вишну б радоваться, пыжиться от величия обретенного, ан нет: еще противней жить стало.

И грезы не спасают.

(Я вспомнил, как ко мне захаживал Медовоокий Агни и, привязав своего ездового агнца к столбу беседки, взахлеб пересказывал последние сплетни о подвигах малыша.

Я еще смеялся до упаду, а потом апсарам излагал.

На сон грядущий.

Говорил, что правда-истина, и от себя половину добавлял.

Веселый я тогда был…)

Больше всего на свете Вишну хотелось быть нужным — но в нем никто не нуждался. Трехмирье существовало само по себе, и менее всего требовался бог без определенного рода занятий. Становиться же мелким покровителем и заведовать употреблением долгого «а-а» в южном диалекте Пайшачи… Или того хуже: всю жизнь пить сому на дармовщинку, подобно хромому Матаришвану— бездельнику, который когда-то по пьяной лавочке снес огонь с неба на землю!..