– … другие мужчины?

– Двое.

– Ты была с ними счастлива?

– После тебя женщина ни с кем не может быть счастлива. Ты страшней наркотика.

– Как это?

– Они любят только словами и телом. Никто, кроме тебя, не приобрел способность транслировать на окружающих свою любовь.

– Если бы только любовь… Это все побочные эффекты глубокой регенерации.

– Да. Они проявляются самыми различными способами. Чаще всего – укреплением памяти. Да что я тебе рассказываю, ты же сам это все запрограммировал, когда наши тела строил.

– Нет, это я не предвидел. Это получилось само. Я планировал только регенерацию. Особенно аксонов.

Уголек потерлась щекой о мою грудь. От нежности у меня комок встал в горле.

– Вот-вот, об этом я и говорю. После тебя любовь другого мужчины – как черно-белая фотография по сравнению с живой природой. Пресно и безвкусно. Голый секс.

– Это неправда. Они тебя любили не меньше, чем я.

– Но я-то этого не чувствовала. Чего мы только не пробовали! Даже шлемы сенсовизоров. Но это больше мазохизм напоминало. Себя с обоих сторон чувствовать – от этого голова раскалывается. В записи не пустишь, а в реальном времени чужой альфа-ритм по ушам бьет. Скажи, – она внезапно приподнимается на локте – ты многим женщинам жизнь разбил? Мы с Корой не в счет, мы на тебя право имеем.

– Одной.

– Подожди, не говори, кто это. Сама вычислю. – Уголек напрягается, на переносицу ложится морщинка. – Мама, да? Через год после того, как драконом стала. Как же я раньше не догадалась, почему она до сих пор не замужем! Триста лет одна! Коша, тебя убить мало.

– Она не одна.

– Бабник! Кора знает?

– Конечно, знает.

– А почему я не знала?

– Анна боялась. Она очень следила за тем, чтоб не перебежать тебе дорогу.