Был ли у термитов такой художник, который, глядя со стороны на воздвигающуюся статую, диктовал на расстоянии свою волю тысячам рабочих? Или же все общество насекомых являлось коллективным творцом? Ответа на этот вопрос, как и на множество других, пока не было. Долгушин смотрел на статую не отрываясь. Идол уже не казался ему, как в первую минуту, рожденной чьим-то озлобленным умом карикатурой на себя. Нет! Маска ярости, надетая на лицо истукана, представлялась теперь вполне заслуженной платой за равнодушие и даже жестокость, проявленные им, Долгушиным, по отношению к этим крошечным строителям и скульпторам. Возвращаясь, Долгушин тщательно смотрел под ноги, проклиная себя за каждое не слишком осторожное движение.